Чехов Анна на Шее Рассказ

Уважаемый гость, на данной странице Вам доступен материал по теме: Чехов Анна на Шее Рассказ. Скачивание возможно на компьютер и телефон через торрент, а также сервер загрузок по ссылке ниже. Рекомендуем также другие статьи из категории «Сборники».

Чехов Анна на Шее Рассказ.rar
Закачек 574
Средняя скорость 8110 Kb/s

Чехов Анна на Шее Рассказ

  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 540 938
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 470 680

Антон Павлович Чехов

После венчания не было даже легкой закуски; молодые выпили по бокалу, переоделись и поехали на вокзал. Вместо веселого свадебного бала и ужина, вместо музыки и танцев — поездка на богомолье за двести верст. Многие одобрили это, говоря, что Модест Алексеич уже в чинах и не молод, и шумная свадьба могла бы, пожалуй, показаться не совсем приличной; да и скучно слушать музыку, когда чиновник 52 лет женится на девушке, которой едва минуло 18. Говорили также, что эту поездку в монастырь Модест Алексеич, как человек с правилами, затеял, собственно, для того, чтобы дать понять своей молодой жене, что и в браке он отдает первое место религии и нравственности.

Молодых провожали. Толпа сослуживцев и родных стояла с бокалами и ждала, когда пойдет поезд, чтобы крикнуть ура, и Петр Леонтьич, отец, в цилиндре, в учительском фраке, уже пьяный и уже очень бледный, всё тянулся к окну со своим бокалом и говорил умоляюще:

— Анюта! Аня! Аня, на одно слово!

Аня наклонялась к нему из окна, и он шептал ей что-то, обдавая ее запахом винного перегара, дул в ухо — ничего нельзя было понять — и крестил ей лицо, грудь, руки; при этом дыхание у него дрожало и на глазах блестели слезы. А братья Ани, Петя и Андрюша, гимназисты, дергали его сзади за фрак и шептали сконфуженно:

— Папочка, будет… Папочка, не надо…

Когда поезд тронулся, Аня видела, как ее отец побежал немножко за вагоном, пошатываясь и расплескивая свое вино, и какое у него было жалкое, доброе, виноватое лицо.

— Ура-а-а! — кричал он.

Молодые остались одни. Модест Алексеич осмотрелся в купе, разложил вещи по полкам и сел против своей молодой жены, улыбаясь. Это был чиновник среднего роста, довольно полный, пухлый, очень сытый, с длинными бакенами и без усов, и его бритый, круглый, резко очерченный подбородок походил на пятку. Самое характерное в его лице было отсутствие усов, это свежевыбритое, голое место, которое постепенно переходило в жирные, дрожащие, как желе, щеки. Держался он солидно, движения у него были не быстрые, манеры мягкие.

— Не могу не припомнить теперь одного обстоятельства, — сказал он, улыбаясь. — Пять лет назад, когда Косоротов получил орден святыя Анны второй степени и пришел благодарить, то его сиятельство выразился так: «Значит, у вас теперь три Анны: одна в петлице, две на шее». А надо сказать, что в то время к Косоротову только что вернулась его жена, особа сварливая и легкомысленная, которую звали Анной. Надеюсь, что когда я получу Анну второй степени, то его сиятельство не будет иметь повода сказать мне то же самое.

Он улыбался своими маленькими глазками. И она тоже улыбалась, волнуясь от мысли, что этот человек может каждую минуту поцеловать ее своими полными, влажными губами и что она уже не имеет права отказать ему в этом. Мягкие движения его пухлого тела пугали ее, ей было и страшно, и гадко. Он встал, не спеша снял с шеи орден, снял фрак и жилет и надел халат.

— Вот так, — сказал он, садясь рядом с Аней.

Она вспоминала, как мучительно было венчание, когда казалось ей, что и священник, и гости, и все в церкви глядели на нее печально: зачем, зачем она, такая милая, хорошая, выходит за этого пожилого, неинтересного господина? Еще утром сегодня она была в восторге, что всё так хорошо устроилось, во время же венчания и теперь в вагоне чувствовала себя виноватой, обманутой и смешной. Вот она вышла за богатого, а денег у нее все-таки не было, венчальное платье шили в долг, и, когда сегодня ее провожали отец и братья, она по их лицам видела, что у них не было ни копейки. Будут ли они сегодня ужинать? А завтра? И ей почему-то казалось, что отец и мальчики сидят теперь без нее голодные и испытывают точно такую же тоску, какая была в первый вечер после похорон матери.

«О, как я несчастна! — думала она. — Зачем я так несчастна?»

С неловкостью человека солидного, не привыкшего обращаться с женщинами, Модест Алексеич трогал ее за талию и похлопывал по плечу, а она думала о деньгах, о матери, об ее смерти. Когда умерла мать, отец, Петр Леонтьич, учитель чистописания и рисования в гимназии, запил, наступила нужда; у мальчиков не было сапог и калош, отца таскали к мировому, приходил судебный пристав и описывал мебель… Какой стыд! Аня должна была ухаживать за пьяным отцом, штопать братьям чулки, ходить на рынок, и, когда хвалили ее красоту, молодость и изящные манеры, ей казалось, что весь свет видит ее дешевую шляпку и дырочки на ботинках, замазанные чернилами. А по ночам слезы и неотвязчивая, беспокойная мысль, что скоро-скоро отца уволят из гимназии за слабость и что он не перенесет этого и тоже умрет, как мать. Но вот знакомые дамы засуетились и стали искать для Ани хорошего человека. Скоро нашелся вот этот самый Модест Алексеич, не молодой и не красивый, но с деньгами. У него в банке тысяч сто и есть родовое имение, которое он отдает в аренду. Это человек с правилами и на хорошем счету у его сиятельства; ему ничего не стоит, как говорили Ане, взять у его сиятельства записочку к директору гимназии и даже к попечителю, чтобы Петра Леонтьича не увольняли…

Пока она вспоминала эти подробности, послышалась вдруг музыка, ворвавшаяся в окно вместе с шумом голосов. Это поезд остановился на полустанке. За платформой в толпе бойко играли на гармонике и на дешевой визгливой скрипке, а из-за высоких берез и тополей, из-за дач, залитых лунным светом, доносились звуки военного оркестра: должно быть, на дачах был танцевальный вечер. На платформе гуляли дачники и горожане, приезжавшие сюда в хорошую погоду подышать чистым воздухом. Был тут и Артынов, владелец всего этого дачного места, богач, высокий, полный брюнет, похожий лицом на армянина, с глазами навыкате и в странном костюме. На нем была рубаха, расстегнутая на груди, и высокие сапоги со шпорами, и с плеч спускался черный плащ, тащившийся по земле, как шлейф. За ним, опустив свои острые морды, ходили две борзые.

У Ани еще блестели на глазах слезы, но она уже не помнила ни о матери, ни о деньгах, ни о своей свадьбе, а пожимала руки знакомым гимназистам и офицерам, весело смеялась и говорила быстро:

— Здравствуйте! Как поживаете?

Она вышла на площадку, под лунный свет, и стала так, чтобы видели ее всю в новом великолепном платье и в шляпке.

— Зачем мы здесь стоим? — спросила она.

— Здесь разъезд, — ответили ей, — ожидают почтового поезда.

Заметив, что на нее смотрит Артынов, она кокетливо прищурила глаза и заговорила громко по-французски, и оттого, что ее собственный голос звучал так прекрасно и что слышалась музыка и луна отражалась в пруде, и оттого, что на нее жадно и с любопытством смотрел Артынов, этот известный дон-жуан и баловник, и оттого, что всем было весело, она вдруг почувствовала радость, и, когда поезд тронулся и знакомые офицеры на прощанье сделали ей под козырек, она уже напевала польку, звуки которой посылал ей вдогонку военный оркестр, гремевший где-то там за деревьями; и вернулась она в свое купе с таким чувством, как будто на полустанке ее убедили, что она будет счастлива непременно, несмотря ни на что.

Молодые пробыли в монастыре два дня, потом вернулись в город. Жили они на казенной квартире. Когда Модест Алексеич уходил на службу, Аня играла на рояле, или плакала от скуки, или ложилась на кушетку и читала романы, и рассматривала модный журнал. За обедом Модест Алексеич ел очень много и говорил о политике, о назначениях, переводах и наградах, о том, что надо трудиться, что семейная жизнь есть не удовольствие, а долг, что копейка рубль бережет и что выше всего на свете он ставит религию и нравственность. И, держа нож в кулаке, как меч, он говорил:

— Каждый человек должен иметь свои обязанности!

А Аня слушала его, боялась и не могла есть, и обыкновенно вставала из-за стола голодной. После обеда муж отдыхал и громко храпел, а она уходила к своим. Отец и мальчики посматривали на нее как-то особенно, как будто только что до ее прихода осуждали ее за то, что она вышла из-за денег, за нелюбимого, нудного, скучного человека; ее шуршащее платье, браслетки и вообще дамский вид стесняли, оскорбляли их; в ее присутствии они немножко конфузились и не знали, о чем говорить с ней; но всё же любили они ее по-прежнему и еще не привыкли обедать без нее. Она садилась и кушала с ними щи, кашу и картошку, жаренную на бараньем сале, от которого пахло свечкой. Петр Леонтьич дрожащей рукой наливал из графинчика и выпивал быстро, с жадностью, с отвращением, потом выпивал другую рюмку, потом третью… Петя и Андрюша, худенькие, бледные мальчики с большими глазами, брали графинчик и говорили растерянно:

К числу поздних произведений А. Чехова относится изданный в 1895 году рассказ «Анна на шее». Краткое содержание по главам позволяет читателю проследить за тем, как происходит процесс нравственного падения героини, захваченной новой жизнью.

Свадьба и поездка в монастырь

Сразу после венчания Модест Алексеевич и его молодая жена отправились в монастырь. Но дело было не в том, что новобрачным хотелось поскорее остаться наедине, или они были очень набожны. Подобным решением муж, человек 52-х лет, имевший чины, показывал восемнадцатилетней Анне, что для него главное в браке — нравственность и религия.

Среди провожавших были сослуживцы и родственники. Пьяный отец все крестил дочь и шептал ей что-то на ухо, а два брата-гимназиста дергали его за рукав, уговаривая успокоиться.

Рассказ «Анна на шее», краткое содержание которого вы читаете, продолжается описанием поездки. В вагоне Модест Алексеевич, невысокий, очень полный, свежевыбритый, стал рассказывать жене о некоем Косоротове. У того была легкомысленная жена Анна. Она бросила мужа, а позже вернулась. В связи с этим его сиятельство, вручая Косоротову орден святой Анны, произнес фразу: «Теперь у вас три Анны: одна в петлице, и две на шее». Модест Алексеевич высказал убеждение, что когда придет его черед получать награду, для подобного высказывания не будет повода.

А молодая жена в это время думала о том, как вышла замуж ради денег. На деле муж оказался скуп, и она чувствовала себя обманутой. К тому же ее семья осталась без копейки, а она ничем не могла им помочь. Затем девушка вспомнила, что после смерти матери отец стал пить, и она постоянно испытывала стыд и за него, и свою бедную жизнь. Потом подвернулся Модест Алексеевич – не молодой, но с деньгами.

Музыка прервала мысли героини рассказа «Анна на шее». Краткое содержание сцены на полустанке, где остановился поезд, можно свести к следующему. Девушка увидела гулявших дачников, среди которых был владелец этих мест Артынов. Она тут же вытерла слезы и вышла из вагона, желая показать знакомым свой новый наряд. Вскоре Анна кокетливо поглядывала на Артынова, уверяя себя в том, что непременно будет счастлива.

Жизнь в замужестве

Домой вернулись на третий день, и все пошло как по расписанию. Модест Алексеевич ходил на службу, во время обеда поучал жену, что нужно быть бережливой, затем шел спать. Анна никуда не выходила. Часто плакала, так как чувствовала себя несчастной. Из-за стола вставала голодной — боялась Модеста Алдексеевича — и отправлялась к своим. Там обедала, при этом ей казалось, что отец и братья осуждают ее замужество ради денег. Так проходили дни героини рассказа «Анна на шее».

Краткое содержание можно дополнить еще тем, что по вечерам Модест Алексеевич играл с сослуживцами, а девушке приходилось общаться с их женами, грубыми и некрасивыми. Иногда он водил Анну в театр, непременно заставляя ее кланяться какой-нибудь знатной даме и жалея денег даже на грушу в буфете. Героиня мучилась от того, что теперь средств у нее было меньше, чем до свадьбы. Молодая жена боялась просить денег у мужа, а сам он тратился только на драгоценности, так как они могли пригодиться в черный день.

Перед Рождеством Модест Алексеевич сообщил Анне, что она должна сшить платье к балу. От матери девушка унаследовала хороший вкус, потому в этом деле полагалась только на себя. И когда муж увидел жену перед балом, он был ошеломлен. Затем заявил, что сегодня она может сделать его счастливым. Так продолжается рассказ «Анна на шее».

Краткое содержание – Чехов, как обычно, много внимания уделяет деталям – сцены бала показывает, как в одночасье изменилась жизнь героини. Девушка, увидев себя в зеркале, почувствовала гордость и уверенность. Весь вечер она танцевала, забыв о муже. Его сиятельство, очарованный красавицей, познакомил Анну с супругой, организовавшей в дворянском собрании благотворительную торговлю. Героиня, расположившаяся в избушке, брала деньги за чай, убежденная в том, что ее улыбка доставляет окружающим одно удовольствие. К концу вечера она уже поняла, что создана именно для такой жизни: с танцами, весельем, поклонниками. А когда подошел уже изрядно выпивший отец, Анна даже покраснела, испугавшись, что он может что-то сделать не так.

Затем по приглашению Артынова девушка отправилась на ужин, где было не более двадцати человек. Домой вернулась под утро, счастливая и уставшая.

После бала все изменилось для героини рассказа «Анна на шее». Краткое содержание финала таково.

Девушку разбудил визит Артынова. Затем приехал его сиятельство: поцеловал ручку и поблагодарил за участие в вечере. Модест Алексеевич был вне себя от счастья. Теперь он смотрел на жену заискивающим взглядом, который обычно адресовал сильным и знатным. А она испытывала к нему лишь ничем не скрываемое презрение.

Чехов заканчивает повествование о героине тем, что вся жизнь для нее теперь превратилась в постоянный праздник и большую трату денег. Она все реже бывала у отца, финансовое положение которого совсем ухудшилось, и он запил больше прежнего. Мальчики уж боялись выпускать его одного на улицу. А если он пытался окликнуть проезжавшую по улице дочь, сыновья умоляюще просили: «Не надо».

Таково содержание рассказа «Анна на шее» (краткое).

Смысл названия

В заключение нужно добавить, что муж героини все же получил орден святой Анны. И его сиятельство, поздравляя чиновника, произнес те же слова, что когда-то сказал Косоротову. А Модест Алексеевич, желая сгладить ситуацию и показать свое остроумие, ответил, что теперь остается ждать появления маленького Владимира, намекая на следующую награду.

Так показывает деградацию человеческой души в условиях полной власти денег автор.

«После венчания не было даже лёгкой закуски». 18-летняя девушка Аня вышла замуж за 52-летнего чиновника Модеста Алексеича. После свадьбы они едут в монастырь, на богомолье.

В поезде Модест Алексеич, улыбаясь, припоминает один случай: «Когда Косоротов получил орден св. Анны второй степени и пришёл благодарить, то Его сиятельство выразился так: „Значит, у вас теперь три Анны: одна в петлице, две на шее“. В то время к Косоротову только что вернулась его жена, особа сварливая и легкомысленная, которую звали Анной. Надеюсь, что когда я получу Анну второй степени, то его сиятельство не будет иметь повода сказать мне то же самое». А Аня думает о том, что хоть она и вышла замуж за богатого, «денег у неё все-таки не было, и, когда сегодня ее провожали отец и братья, она по их лицам видела, что у них не было ни копейки». После смерти матери, её отец (учитель чистописания и рисования в гимназии) Пётр Леонтьич запил, у Пети и Андрюши (младших братьев-гимназистов) не было даже сапог. «Но вот знакомые дамы засуетились и стали искать для Ани хорошего человека. Скоро нашёлся вот этот самый Модест Алексеич, не молодой и не красивый, но с деньгами».

Супруги стали жить на казённой квартире. Аня целыми днями играла на рояле, или плакала от скуки, или читала романы и модные журналы. Модест Алексеич за обедом говорил о политике, о назначениях и наградах, о том, что семейная жизнь есть не удовольствие, а долг. В обществе Модест Алексеич заставлял Аню подобострастно кланяться людям, имеющим высокие чины. Жадничал, когда Аня просила его что-либо купить ей. Когда Аня приходила навестить отца и братьев, то чувствовала, что они смущаются и не знают, как себя вести. Слабый и добрый отец Пётр Леонтьич по праздникам играл на старой фисгармонии и по-прежнему пил. А братья «Петя и Андрюша, худенькие, бледные мальчики с большими глазами, забирали у него графин и говорили растерянно: „Не надо, папочка. Довольно, папочка. “»

С деньгами у Ани после замужества стало ещё хуже. Только раз Пётр Леонтьич попросил у Аниного мужа 50 рублей. Модест Алексеич денег дал, но пригрозил, что в последний раз, т. к. Пётр Леонтьич пьёт, а это постыдно. И братья, приходившие к Ане в гости, тоже должны были выслушивать наставления Аниного мужа: «Каждый человек должен иметь свои обязанности!» Денег Модест Алексеич не давал, но зато он дарил Ане драгоценности, говоря, что эти вещи хорошо иметь про чёрный день. И часто проверял: все ли вещи целы.

Задолго до рождества Модест Алексеич стал готовить Аню к традиционному зимнему балу и даже дал ей 100 рублей на платье.

Наступило время бала. Аня блистала, очаровывала даже самых равнодушных мужчин. Аню заметил даже сам Его сиятельство и пригласил её вести благотворительный базар. Вещи из Аниных рук расходились нарасхват. «Подошёл Артынов, богач. Не отрывая глаз от Ани, он выпил бокал шампанского и заплатил сто рублей, потом выпил чаю и дал ещё сто». Аня «поняла, что она создана исключительно для этой шумной, блестящей, смеющейся жизни с музыкой, танцами, поклонниками». Своего отца она начала стесняться: «ей уже было стыдно, что у неё такой бедный, такой обыкновенный отец».

На следующий день к Ане приехал Артынов с визитом, а затем — Его сиятельство. Когда пришёл её муж, Модест Алексеич, то «перед ней также стоял он теперь с тем же холопски-почтительным выражением, какое она привыкла видеть у него в присутствии сильных и знатных. И с восторгом, уже уверенная, что ей за это ничего не будет, она сказала, отчётливо выговаривая каждое слово: „Подите прочь, болван!“»

После этого у Ани не было уже ни одного свободного дня, так как она принимала участие то в пикнике, то в прогулке, то в спектакле. Возвращалась она домой каждый день под утро. Денег нужно было очень много, но она только посылала мужу счета или записки: «немедленно уплатить 100 р.»

На Пасхе Модест Алексеич получил Анну второй степени. Его сиятельство сказал на это: «Значит, у вас теперь три Анны: одна в петлице, две на шее». Модест Алексеич ответил: «Теперь остаётся ожидать появления на свет маленького Владимира. Осмелюсь просить ваше сиятельство в восприемники». Он намекал на Владимира IV степени и уже воображал, как он будет всюду рассказывать об этом своём каламбуре.

А Аня каталась на тройках, ездила с Артыновым на охоту и всё реже бывала у отца и братьев. Петр Леонтьич запивал сильнее прежнего, денег не было, и фисгармонию давно уже продали за долг. И когда во время прогулок им встречалась Аня на тройке с Артыновым, «Петр Леонтьич снимал цилиндр и собирался что-то крикнуть, а Петя и Андрюша брали его под руки и говорили умоляюще: „Не надо, папочка. Будет, папочка. “»


Статьи по теме